– Из тебя и раба-то стоящего не выйдет, – ухмыляясь, произнес он. – А может, с тебя шкуру снять? Мне как раз нужны уздечка и седло.

Конан посмотрел гирканийцу прямо в глаза:

– А ты перережь веревки, тогда посмотрим, кто кого. Горная жаба будет попроворнее тебя!

– Веревки перерезать? – искренне изумился гирканиец. – Да какой же дурак будет давать преимущество тому, кого хочет убить?

– Видно, правду говорят – у гирканийцев ни чести, ни мужества, что уж с ними говорить! – отозвался Конан. Он копил силы для нового прыжка. По крайней мере успеет перегрызть глотку этому дикарю, прежде чем подоспеют остальные.

– Убери нож, Торгут, – послышался чей-то голос.

Гирканиец отступил на шаг и тотчас спрятал клинок в ножны. Конан скосил глаза на сидящих у огня, чтобы посмотреть, кто остановил разгневанного бандита. Это был явно человек, привыкший, чтобы ему беспрекословно повиновались. Мужчина с черными усами и жидкой бородкой поднялся с места и подошел к киммерийцу. На вид он мало отличался от остальных степняков, но Конан заметил, как блестят его золотые кольца и браслеты. Войлочный плащ кочевника украшал орнамент с изображением каких-то сказочных чудовищ. Должно быть, он из младших командиров своего клана, а в этой шайке – главный. Он без опаски присел на корточки перед Конаном. Два раза один и тот же прием не сработает.

– Откуда ты, раб?

Конан с вызовом глянул на гирканийца:

– Что-то я не вижу здесь рабов. Ты к кому обращаешься – к этим бабуинам у костра или к тому простофиле с больным брюхом, что прячется у тебя за спиной?

Командир нетерпеливо оборвал его:

– Парень, не надо показывать свой норов. Мы им уже полюбовались. Не испытывай мое терпение. Так откуда ты?

– Из Киммерии, – поворчал Конан. Он уже показал степнякам, на что способен. Теперь они могут его убить, но пытаться унизить больше не посмеют.